Кому хочется поболтать о комиксах, переводах комиксов или ещё о чём-то, хотя бы косвенно к теме относимом, - добро пожаловать!
Кому есть, что сказать, - тем более! 8)

Не стесняйтесь создавать топики, ведь пока мы и сами не знаем, о чём пойдёт речь. Но и, разумеется, не зверствуйте.

P.S. Ознакомление рекомендуется начать с вводных слов.

Повторюсь,
работа будет заключаться в зачистке от текста нескольких страниц (примеры страниц - ниже, под катом).

Свободные оформители, отзовитесь - либо в комментариях к посту, либо мне в почту: nikita@odinokov.org

Странички во второй части попроще, чем в первой: поменьше текста и почти нет звуковых эффектов и выкриков. Да и самих страниц поменьше.

P.S. Перевод текста (by Sparrow) в исходном виде уже готов, дело за изображениями.
P.P.S. Картинки зачистщикам будут предоставлены.

А это значит, что любой желающий может внести свой вклад в её заполнение.
Можно зарегистрироваться и работать с ней как с любой другой Викой, а можно просто высылать интересные статьи на адрес moc.liamg.aa@gmail.com, и свой путь в PG Wiki они найдут.
Статьи, разумеется, проще всего добывать с заморских ресурсов и переводить, но это личное дело каждого.

Есть надежда, что в один прекрасный день в нашей Вики отметятся все переводимые нами серии 8)

Плюс, родилось и начало расти долгожданное ФАКью по проекту.

P.S. Регистрироваться заново не нужно, можно сразу войти на сайт под своим логином.

Работа будет заключаться в зачистке от текста нескольких страниц (примеры страниц - ниже, под катом), количество которых на человека будет зависеть от количества решившихся.

Свободные оформители (особливо из числа любителей нашей Страны чудес), отзовитесь - либо в комментариях к посту, либо мне в почту: moc.liamg.aa@gmail.com

Как видите, странички нетривиальные, но и не особо сложные. Всего их тридцать.

P.S. Перевод текста (by Sparrow) в исходном виде уже готов, дело за изображениями.
P.P.S. Картинки зачистщикам будут предоставлены.

КАК СОЗДАТЬ ОБОРОТНЯ

Привет и добро пожаловать на краткий курс Создания Оборотня. В этой статье я шаг за шагом проведу вас через весь процесс дизайна (как я его вижу) всеми нами любимых милашек-обаяшек — оборотней. Сразу предупреждаю, статьи в стиле «Рисуем Росомаху» здесь не будет. Кто я такой, чтобы учить, как надо, а как не надо, когда доходит до всяких чудищ и бракозябр. У каждого своё представление о Страшном, а если говорить об оборотнях, то тут, по-моему, действует только одно правило: чем страшнее, тем лучше. Говорить я буду о том, как создать такого оборотня, чтобы зверюга подошла вашему текущему проекту. Итак, затыкаюсь и перехожу к делу.

Сегодня я познакомлю вас с процессом создания оборотней для моего проекта «Уиллоу-Крик». Здесь мне повезло оказаться лучшим другом сценариста, и я с самого начала знал, чего конкретно он ждёт от образа нашего монстра, но я всё равно постараюсь подойти к теме так, будто никогда не блевал в его машине.

Перво-наперво после прочтения сценария нужно определиться, какого типа оборотень лучше втиснется в сюжет. Лично я делю оборотней на два типа. Есть классический монстр типа «человек-волк», а есть монстр типа «вой» [«Человек-волк» и «Вой» — классические экземпляры киношных ужастиков об оборотнях — прим. пер.]. Любимца мне выбрать не просто, я от обоих тащусь, но если приставить мне к виску пушку, я, пожалуй, склонюсь к «вою»: чисто потому, что выглядит он более зверски. Однако при создании монстра под сценарий мои предпочтения ни хрена не стоят. Приходится плясать под дудку сценаристов.

Выбирая подходящий тип оборотня, прежде всего я стараюсь обратить внимание на местность. Если история разворачивается в городе, то, наверно, целесообразнее держаться «человека-волка». Поскольку для выживания в заданных условиях ?превратившийся’ оборотень, на мой взгляд, должен иметь возможность смешаться с толпой или слиться с пейзажем. Засевший в тени «человек-волк», выжидающий момента, чтобы разорвать глотку очередной шлюхе, вполне смахивает на человека. А если в ту же тень спрячется оборотень типа «вой», шлюха драпанёт домой, наплевав, что рабочих мест ещё хватит на клиента-другого.

Нет, ничего против помещения оборотня типа «вой» в город я не имею (гляньте «Американского оборотня в Лондоне»), описываю только собственный подход.

Действие «Уиллоу-Крик» происходит в Северной Калифорнии, а что там у нас? Правильно, обширные леса и гористая местность. Так что оборотень типа «вой» для этого проекта — самое оно.

Ну что ж, решение принято, пора переходить к наброскам. Но сперва — чуток погонять на Xbox 360.

Итак, мужественно перенеся все тяготы Xbox Live (кому интересно, мой ник — Jmeds23), приступаем к делу. Работать мы решили с оборотнем типа «вой», и теперь нужно соорудить ему уникальную внешность. Наделить существо чем-то таким, что отличит его от всех предшественников. Для начала я решаю, будет наша зверушка двуногой или же поскачет на четырёх.

Тут-то меня и перемкнуло. Не хочется, чтобы чудище вышло слишком волкоподобным, но меня прёт от мысли, как он в погоне за кем-то вспарывает когтями землю всеми четырьмя лапами. Я решил, что поскольку дело происходит в глухих горах, вряд ли ежедневным рационом нашего ликантропа будет человечина. То тут, то там ему придётся довольствоваться всякой оленятиной, и мысль об оборотне, преследующем добычу как олимпийский спринтер, только на ха-ха пробивает. Так что я решил наделить его обоими способами передвижения.

Что может быть круче оборотня, тёмным силуэтом на задних ногах выходящего из леса и опускающегося на все четыре, чтобы кинуться в погоню за случайным путником.

Чтобы существо не вышло несуразным, я особым образом сдизайнил ему лапы: вытянул плечи и предплечья, укоротил ноги. Вот вам и уникальная форма.

Ещё хотелось показать, что он при случае может соперничать с попадающимися на узенькой дорожке хищниками вроде медведей и пум. И я его чутка поднакачал. Чтобы отвоевать у медведя хавчик, не помешает бицепс-другой.

Принимая в расчёт всё сказанное, я сдизайнил и прочие элементы зверя. Удлинил и расширил кисти рук, чтобы ему было одинаково легко носиться по каменистой или заснеженной местности и срывать бошки. А на случай морозов — нарядил его в миленькую шубку.

Ну, вот, собственно, и мой конечный дизайн, осталось только добавить парочку штрихов, чтобы окончательно отделить его от прочих оборотней. Это такие незаметные детали, которые сделают ваш дизайн единственным и неповторимым. В первую очередь я удалил существу губы. Зубы, растущие прямо из морды, дали, как мне показалось, особенно зловещий вид. Его челюсти всегда на виду. Это чтобы у вас, случись вам убегать от чудища, не возникло никаких сомнений, что с вами сделают, когда догонят. Кроме того, я удалил традиционные глазные яблоки. Оставил тёмные глазницы с едва заметным отблеском. Кадры монстров с наркомански выпученными глазами, как мне кажется, заезжены не меньше, чем шестидесятилетняя порнозвезда. А чёрные глазницы с тихим отблеском творят чудеса на силуэтных кадрах.

Ну, хватит на сегодня болтовни. Надеюсь, хоть кто-то дотянул до конца. А я и не назывался писателем, пусть в студенческие времена и пробовал перо. Компонуя всё вышесказанное, вот набросок конечного дизайна.

А теперь, девочки и мальчики, домашнее задание. Я даю вам место действия, а вы, пользуясь моим планчиком, сочиняете какого-нибудь оборотня, что будет там чувствовать себя как дома. В следующий раз я покажу, что по той же задаче получилось у меня, и мы сравним результаты. А ещё обсудим процесс превращения и создание оборотня в стиле «человек-волк».

Итак, ваше место: Южная Джорджия/Северная Флорида. Информации по местности я давать не буду, вам придётся провести собственные исследования!

До скорого,
Джош Медорс
www.joshmedors.com

Оригинал статьи

РГ: Писательство – процесс наращивания. Окончательно тебе никогда не «удастся». Всегда хочется переплюнуть предыдущую работу. Достичь следующей цели. Рассказать следующую историю. Не знаю, существует ли вообще такое понятие, как «удалось». Я много лет твердил, что хочу начать издаваться. И начал. Затем хотел пробиться в top-200. Тут пособил «Назад в Страну чудес». Хотел зарабатывать комиксами на хлебушек, и вот, спустя восемь лет, зарабатываю. В итоге каждый раз, когда достигаешь одной цели, другая уже ждёт. А единственная цель, которая для меня пока не собирается терять актуальности – это удовлетворение тем, что я пишу, и уверенность, что пишу не просто так. Так что пусть впереди ещё не одна цель, каждый раз, когда я заканчиваю очередной сюжет, мне «удаётся».

КК: Каким из своих проектов ты больше всего доволен?

РГ: Пожалуй, «Даром», ведь именно он был стартовым толчком. Но «Назад в Страну чудес» – тоже вполне ничего.

КК: Когда ты начал писать?

РГ: В 1999-м я взялся за «Дар», но всякие рассказы пишу стабильно с четырёх лет.

КК: Когда ты решил, что будешь комиксным сценаристом?

РГ: В 1999-м, когда я взялся за «Дар». До этого я никогда в жизни ни на чём так не сосредотачивался. Много лет я был фанатом, и вдруг – раз, что-то щёлкнуло, и я понял, чего мне хочется. Появился ответ на тот самый детсадовский вопрос. М-да, не один годик минул.

РГ: «Сумеречная зона» Рода Серлинга, EC comics, Питер Дэвид, Брайан Майкл Бендис, J.M.S., Стивен Кинг, Ричард Мэтесон – из тех, что сразу в голову приходят…

КК: Порекомендуешь молодым сценаристам какие-нибудь инструменты, программы, приёмы или ещё какие полезные и необходимые вещи?

РГ: Из книг – обязательно «Как писать книги» Стивена Кинга, «Историю на миллион долларов» Роберта Макки, The complete book of Scriptwriting Дж. Майкла Стражински, «Хранителей» Алана Мура и Дэйва Гиббонса, Fortune and Glory Брайана Майкла Бендиса, и How to write a comic book the Peter David way Питера Дэвида.

Современному писателю порой помогает выпивка, до чего большинство доходит экспериментальным путём, но поскольку это дело может перерасти в бессмысленный запой, лично я бы не советовал. С наркотиками и прочим – та же фигня. В умеренных дозах прокатит порно, как и долгая прогулка или дальняя поездка, когда под рукой нет блокнота и карандаша: идеи сыплются прямо-таки с тройной скоростью. Секс – отличный мотиватор, но только если у вас жена или девушка.

А ещё – жизненный опыт и лишения. Ничто так не способствует удачным сюжетам, как собственные переживания, когда всё негативное и позитивное обращается в историю.

РГ: Недавно вышли сиквелы к НвСЧ: Beyond Wonderland и три ван-шота «Истории Страны чудес». На подходе ещё кое-что, но раскрывать карты и метить в центр внимания, что делали и делают абсолютно все писатели, я буду по ходу дела.

КК: Ещё какие советы начинающим писателям и авторам?

РГ: Пишите. Всё начинается с кресла, запертой комнаты и текста. Пока сами не сделаете, ничто само по себе из воздуха не появится.

КК: Что тебя больше всего раздражает в комиксном деле?

РГ: То, что слишком много времени уходит на понимание устройства вещей. Прочтите книгу про сценарии. Прояснится по крайней мере 90%. А остальное – политика и удача. Серьёзно. И пока вы сами вплотную не познакомитесь со здешней атмосферой, не поймёте из этого ответа ни слова.

КК: Кто-то когда-то сказал, что разница между комикс-сценаристом и большой пиццей в том, что пицца может прокормить семью из четырёх человек. Что по этому поводу думаешь?

РГ: Чистая правда. Дело-то не простое. Не бросайте основную профессию. Семь лет прошло, прежде чем я смог жить с комиксов. Мало того, жить с комиксов я начал только тогда, когда не осталось иного выбора. Не спешите выпрыгивать без парашюта.

КК: Расскажи какой-нибудь ужастик из мира писательства, когда всё пошло кувырком.

РГ: Если по-честному, одного интервью не хватит, чтобы перечислить хотя бы половину. Это часть бизнеса. Братья по цеху в курсе, каким тазом всё может накрыться. И пока вы сами здесь не окажетесь, объяснить невозможно. Всё равно что пытаться втолковать, как выглядит синий и каково на вкус яблоко.

РГ: С хера ли? Никогда о таком не слышал. Скорее уж наоборот. Если кому-то удалось, расскажите.

КК: Кое-кто говорит, что чтобы пробиться в комиксы, необходимы связи и только они. Маячишь перед редакторами и прочими авторитетами, втираешься в доверие, пиаришь себя и свою работу. Это так?

РГ: В какой-то степени. Не помешает огромное везение, а также полнейшая увлечённость. Но шансы получить билет в комиксы, не засветившись перед редакторами и всякими профи, – исчезающе малы.

КК: Что в таком разрезе скажешь о социальных сетях типа MySpace или FaceBook?

РГ: А чёрт знает. Наверно, они расширяют границы, проще установить контакт с нужными людьми, но чтобы кто-то когда-то получил работу сценариста через MySpace – о таком я пока не слышал.

КК: Дорогущие фильмы, реалистичные и длинные компьютерные игры, реалити-шоу по телевидению… А куда движутся комиксы?

РГ: Выживут только лучшие, либо же компании, у которых больше денег.

КК: Что нужно сделать, чтобы твою работу наверняка прочли?

РГ: Если б я знал. Только б этим и занимался :)

Оригинал статьи

В 2006-м году Брайан К. Вон переехал в Лос-Анджелес для работы над сценариями для фильмов по его постоянным комикс-сериям Y the Last Man (Vertigo) и Ex Machina (WildStorm), но недавний графический роман его авторства — совсем иная зверушка. Нарисованные Нико Генриконом «Хищники в Багдаде» (Pride of Baghdad) — беллетризованная версия реальной истории о четвёрке львов, во время американских бомбёжек 2003-го года сбежавших из багдадского зоопарка. PW Comics Week поговорит с Воном о мультяшных животных, о политике и о том, почему «Хищники» навряд ли будут экранизированы.

PW Comics Week: Каким образом сводка новостей переросла в комикс о львах из багдадского зоопарка?

Брайан К. Вон: Я давно уже подумывал заняться каким-нибудь комиксом об антропоморфных животных, ведь такого среди моих работ ещё не было. Есть в комиксах — от Скруджа Макдака до «Мауса» (Maus) — традиция вести повествование от лица говорящих животных. Мне тоже хотелось попробовать, а ещё хотелось написать об Ираке: в тот момент я мог думать только о нём. И когда мне подвернулась новость о багдадском зоопарке, всё будто сошлось в одной точке. Есть в отношениях между рассказчиком и его животным-персонажем нечто такое, что полностью рознит любую историю от рассказа о людях. С человеком — даже с ребёнком — в фильмах можно вытворять прямо таки кошмарные вещи, и зрители стерпят; но стоит подвергнуть опасности зверушку, вы моментально потеряете зрителей, они будут толпами уходить из зала.

PWCW: Что вас свело с Нико Генриконом?

БКВ: Я полностью проработал сюжет и отослал его в Vertigo, но оставалось одно препятствие: художников-анималистов в штате не так-то много, а чересчур «диснейфицировать» персонажей совершенно не хотелось. Мне были нужны настоящие животные с лёгким намёком на эмоции. История — о реальных событиях, и её следовало удержать в рамках реальности, но оставить достаточно гибкости, чтобы животные могли эту историю рассказать. Редактор Уилл Деннис (Will Dennis) предложил Нико: тот уже выступал художником графического романа Barnum, и животные, что там фигурировали, смотрелись просто замечательно. Нико сделал для «Хищников» пару набросков и превзошёл в них сам себя. Другие кандидатуры мгновенно отпали.

PWCW: Герои вашей книги, львы, нередко вступают в политические дискуссии и приводят серьёзные аргументы, вроде такого: "Как бы за тобой не ухаживали, те, кто держит тебя в неволе, всегда тираны". Как по-вашему, история так или иначе склоняется к какому-то конкретному взгляду на подобные вопросы и таков ли ваш замысел?

БКВ: Такое ощущение, что каждый читатель «Хищников» реагирует на них по-своему, что приятно. Вообще, я предпочитаю особо не распространяться о собственных убеждениях: не хочу, чтобы мои книги воспринимались в таком узком ключе. Указанная реплика исходит от Нур, молодой революционерки. Она в некотором смысле олицетворяет тех, кто даже до появления американцев думал: "Мы в ответе за ситуацию; если кому и суждено свергнуть Саддама, то только нам". На фоне этого у неё и происходит конфликт с Сафой, старшей львицей, что ещё не забыла вольной жизни — той "вольной жизни" что была до Саддама. Сафа помнит ту абсолютную незащищённость, помнит, как на воле её изнасиловали; Судя по всему, ей не жалко платить свободой за стабильность и устойчивость. Нур я или Сафа? Какая разница — конфликт остаётся конфликтом.

PWCW: А какие позиции представляют другие персонажи — Зилл и Али?

БКВ: Зилл — эдакий доброжелательный оппортунист: "Чёрт с ними — с американцами да с Саддамом; у меня есть свет и газ? Моей семье ничто не угрожает? У меня есть работа?" Сдаётся мне, живи я в Ираке, погорел бы на этом вместе с большинством иракцев. Али — единственный лев, кто не знает жизни вне плена; иными словами, он — дитя Ирака, что не знает жизни вне Саддама, и ему попросту невозможно втолковать абстрактной идеи о жизни вне зоопарка.

PWCW: Вы планируете фильмы по Y и Ex Machina. Есть в разработке ещё какие проекты?

БКВ: Вот мы и подошли к ещё одной причине, почему мне так хотелось заняться «Хищниками в Багдаде». Разумеется, очень льстит, когда говорят: "О, Y — до того киногеничный," — или там: "А когда экранизируют Ex Machina?" Но что до меня, первая моя страсть — это комиксы. Ни одну работу я не задумывал как потенциальный сценарий для фильма, и теперь хочу сделать то, что навсегда останется только комиксом. Можно, конечно, попытаться снять анимационную версию «Хищников в Багдаде», но тема там настолько противоречивая, что денег на такое вам никто не даст. А без рисунков Нико история даже близко не будет настолько сильной, отчего и литературного произведения из неё не выйдет. Потому будем надеяться, что «Хищники в Багдаде» навсегда останутся графическим романом.

Оригинал статьи

Эксперимент проведём на наиболее близкой мне в данный момент серии – на "Назад в Страну чудес".
Успешность эксперимента будет оцениваться по комментариям и оценкам к посту, так что веселей.

Обои делаются со сканов обложек, с разворотов и прочих комиксных артов, которые дорабатываются, дооформляются и превращаются в то, что по крайней мере нам приятно положить на рабочий стол.

Белый Кролик “А не надо бегать за белыми кроликами” 1024x768 - 1280x960 - 1280x1024 - Источник: Тизер к НСЧ (David Seidman)

Белый Кролик Оно же, но без надписи - 1024x768 - 1280x960 - 1280x1024

Чеширский Кот “Кот из дому... Страна в пляс” 1024x768 - 1280x960 - 1280x1024 - Источник: Тизер к Beyond Wonderland (David Seidman)

Королева Светлый вариант - 1024x768 - 1280x960 - 1280x1024 Источник: НСЧ#3 (Talent Caldwell, Thomas Mason)

Королева Тёмный вариант 1024x768 - 1280x960 - 1280x1024 -

Алиса - 1024x768 - 1280x960 - 1280x1024 Источник: Tales of Wonderland: Alice (David Nakayama, Nei Ruffino)

Кэйли 1024x768 - 1280x960 - 1280x1024 - Источник: НСЧ#6, Fantastic Realm (Billy Tucci, Nei Ruffino)

Автор: Майкл Си. Ридлингер Перевёл: Одиноков

В апреле 2003-го года Соединённые Штаты Америки вторглись в Ирак. В тот день в результате бомбовых ударов из багдадского зоопарка сбежали четыре голодающих льва – лишь для того, чтобы позже пасть под пулями американских военных. В этом событии Брайан К. Вон и Нико Генрикон увидели возможность исследовать собственное отношение к ситуации посредством графической новеллы «Хищники в Багдаде» (Pride of Baghdad).

В выразительной и, пожалуй, самой острой антропоморфической истории со времён «Скотного двора» (Animal Farm), сценарист и художник рассматривают конфликты совести, касающиеся тем свободы и того, что так или иначе побуждает нас бросаться в бой. Каждого из львов и всех прочих персонажей Вон и Генрикон наделяют своей независимой точкой зрения, вынуждая животных представлять не только типичные связываемые с ними архетипы. Более того, конфликтные чувства создателей раскрываются в форме конфликтующих образов, и через полученную таким образом дихотомию (жёсткое разделение) они задают вопросы, на которые зачастую не так просто ответить.

Открывающей сценой мы застаём персонажей в зоопарке во время раздачи пищи, авторы бегло знакомят нас с каждым из обитателей львиного вольера и дают общее представление об их точках зрения. Сафа – матриарх прайда – мнит идею свободы опасной и губительной. Циничная в отношении понятия «вольной жизни» внешне, глубоко внутри она хранит ужасающие воспоминания о былой жизни в саванне. Шрам на месте правого глаза находит своё объяснение в показанном читателю флэшбеке. Она пыталась отогнать льва-одиночку, имевшего виды на её территорию, когда тот свалил её на землю и изнасиловал. После он передал её в распоряжение трём своим братьям, которые также жестоко её изнасиловали. Со свободой Сафа и ассоциирует эту дикую жестокость, которая отчасти отражает атмосферу преддверия иракской войны. Свирепые междуусобицы год за годом опустошали долину Месопотамии - вплоть до прихода к власти партии Баас и президентства Саддама Хусейна. Никто не станет нарекать их святыми, но установленные ими – пусть жестоко и бесчестно – порядки были определённо лучше, чем ужасы гражданской войной. С такой точки зрения сафино понимание свободы вполне справедливо, но оно полностью расходится с представлениями её «сестры по прайду» – Нур. Где Сафа видит преимущества пленения, Нур видит лишь тягостность гнёта. Как, вероятно, многие жители Ирака в преддверии вторжения, Сафа отмахивается от свободолюбивых мыслей Нур как от капризов, порождённых идеализмом и невежеством.

Нур – идеалист группы. На первых страницах она пытается заключить сделку с животными зоопарка, надеясь совершить побег. Даже обещает предводительнице антилоп, что львы не тронут ни одно из рогатых созданий, если те помогут Нур в её начинании. Разумеется, со стороны Антилопы она доверия не находит, но вскоре это становится не важно. Когда Антилопа возвращается к своим, Али – детёныш Нур – спрашивает, на кого рычит мать. Та отвечает: «На себя, малыш. Как всегда». В этот момент Нур ничем не отличается от любого разочарованного либерала. Прерывая полёт её фантазии о преследовании добычи и вольных прогулках в полях высокой травы, начинается бомбёжка. Верная себе, Нур видит в ней шанс на побег, но как плата за освобождение её ожидает горькое разочарование: лицом к лицу она сталкивается с той дикостью и жестокостью борьбы за выживание, что так часто влечёт за собой свобода.

Если Сафа – прагматик, а Нур – идеалист, то Али, детёныш Нур, олицетворяет незрелый оптимизм. Пусть идея олицетворения оптимизма ребёнком и вызывает улыбку, она имеет смысл. Его детское невежество кажется забавными, но и здесь присутствуют опасные подводные камни. Один такой камень проявляется, когда взрыв очередной бомбы забрасывает Али на островок обезьян. Он возмущается запахом и верит, что приматы отпустят его просто так, но у тех иные планы. Изображая людей, склонных извлекать выгоду из чужих бед, обезьяны решают держать Али при себе для отпугивания врагов и возвращать его не собираются. Как оптимист, Али верит, что банального извинения хватит, и обезьяны вернут ему свободу. На деле же – выручать его вынуждены взрослые. В этом раскрываются собственные чувства Вона и Генрикона о неволе и пленении. Кроме всего прочего обезьяны могут олицетворять и нередких с нашей стороны конфликта демагогов от власти, что стремятся воспользоваться слабостью тех, для кого свобода не является первостепенной ценностью. Поддержки одного льва обезьянам достаточно, чтобы не бояться врагов; жадным политиканам достаточно среднего американца, чтобы самим держаться в стороне от войны. И когда великие мира сего закрывают на подобное глаза, такие ситуации лишь усугубляются.

Зилл – доминирующий самец прайда – и оказывается этим безучастным, апатичным циником. Одним из симптомов апатии является пессимизм, и когда дело доходит до спасения Али, у Зилла он проявляется во всей красе. Лев говорит, что, попытайся они спасти Али, наверняка упадут в воду, которой окружён остров обезьян, и могут утонуть, так зачем стараться? Под поток брани, обрушенной на него Нур, на сцену выходит Сафа – повторюсь, прагматик – и спасает детёныша. Подобная пессимистичная апатия, по мнению сценариста и художника, ведёт по не менее скользкой дорожке. Порой, утверждают они, бездействие – худшая политика, какую можно избрать при возникновении конфликта, пусть выбор верного действия и даётся не легко.

Свобода и воля – зачастую субъективные понятия. Чаще всего выходит так, что кто за них борется, тот и формулирует их определение, и многие важные вопросы остаются без ответа. Уместно спросить, а что же защищённость и безопасность? Какова их цена? Они тоже – лишь идеи, недостижимые и иллюзорные, или же они – обычный товар, доступный для нашего потребления? Судя по всему, зависит это от обстоятельств, и важно верно расставить приоритеты и хорошенько взвесить все «за» и «против», прежде чем давать ответ, ибо общих ответов попросту нет. В момент временного затишья Зилл замечает пролетающих в небе птиц и спрашивает: «Думаешь, свободно жить умеют только те твари?» Само повествование начинается с тех же птиц, восклицающих: «Небеса падают!» – и предрекающих грядущие события. Полёт часто ассоциируется со свободой, но на сей раз пессимизм Зилла, кажется, вполне оправдан. Если полёт птиц символизирует свободу, то как быть с полётом бомбардировщиков, ранее так же замеченных Зиллом? Вопрос, на который и не пытаются отвечать Вон и Генрикон, гораздо сильнее любого ответа, который мог бы прийти им – или нам – в голову.

Прогуливаясь по окружающему город лесу, Али и Сафа встречают черепаху. Черепаху художник и сценарист изображают эдаким умудрённым старцем. Она объясняет героям, за что воюют люди. Мудрое, пожилое животное рассказывает им «о потере жены, о потере детей, всех до последнего бесценных друзей»… Здесь мы наконец-то находим чёткое и прямое заявление самих Вона и Генрикона. Несомненно, такова цена любой войны. Для пущей убедительности Генрикон изображает пейзаж опустошения и разрухи, где тела что черепах, что птиц дрейфуют в одном загаженном нефтью потоке. Если цена нам известна, спрашивает художник, мы действительно согласны её платить? Не оставляя нам времени обдумать этот флэшбек, вдали раздаётся шум. Перед нами стаёт другая дихотомия образов, в которой – как и в случае с полётом – находят место как свобода, так и разрушение.

Разговаривая с черепахой, львы слышат приближающийся рокот и отправляются на поиски источника. Черепаха сообщает, что звук этот исходит от чего-то, что люди называют «Вавилонскими Львами». Этими новыми «львами» оказывается танковый батальон, идущий навстречу коалиционным силам, и прайду остаётся либо убраться с их пути, либо погибнуть под гусеницами. Али сравнивает издаваемый танками шум с урчанием гигантского голодного желудка, и рисунки Генрикона закрепляют эту мысль, изображая танки сжёвывающими кусты и деревья монстрами. Кроме того черепаха упоминает, что название «Вавилонские Львы» происходит от некой статуи в Вавилоне. Прежде чем покинуть сцену, черепаха заявляет, что «пока статуя стоит, чужаку не наложить лапу на эту землю». Для облегчения нашего понимания сценарист подробно всё расписывает. Львиная статуя, о которой идёт речь, символизирует силу воли и стойкость иракского народа. Одержать победу в войне будет не просто, если не невозможно, ведь никакому захватчику окончательно не сломить воли этого народа. Пока мы перевариваем очередную дихотомию «защитников-разрушителей», голод приводит прайд в разорённый и полный отчаяния город.

Первой потенциальной пищей, что они находят в городе, оказывается мёртвый человек. Львы спорят, съесть тело или оставить. В то время как Сафа, обычно прагматик, говорит, что трогать его нельзя хотя бы из верности, Зилл, вечный циник, утверждает, что хранить верность они обязаны лишь собственному прайду. Эта неожиданная смена ролей подводит нас к другому внутреннему конфликту, бушующему в сердцах иракского народа. Важно ли сохранять верность тем, кто их вскормил и с годами дал какую-никакую защиту, или же проще пожрать их в надежде остаться в живых и обрести мир и покой? На вопрос Вон не отвечает, вместо этого заводя героев за угол, где те обнаруживают табун белоснежных лошадей. Сложно не обратить внимание на новый символ – символ возможного будущего. Как и мечту о «светлом завтра» лошадей практически невозможно настичь. В погоне за мечтой прайд едва не разваливается.

Погоня приводит Сафу и Нур во дворец, где повсюду видны жалкие останки былой роскоши. Позади трона Нур видит огромное изображение льва с крыльями, при виде которого она теряет дар речи. Безмолвно она продолжает поиски скрывшихся из виду лошадей, но вместо них её уже поджидает затаившееся рядом чистое зло. Здесь, в логове медведя Фаера, создатели формулируют, пожалуй, единственное чистое чувство о рассматриваемом конфликте: попытки обрести желаемое, то, чего мы, как нам кажется, заслуживаем, часто приводят к катастрофе. Фаер предлагает Нур и Сафе условную пощаду. Если одна согласиться стать его пищей, жизнь второй он обещает сохранить. Разумеется, львицы предпочитают сражаться, и Фаер напоминает Сафе и нам: «Возможно, твои порядки дорого тебе обошлись, но цену хаоса ты вряд ли забыла». Ослепив Сафу, Фаер обращает взор к Нур, воспринимая нашу идеалистку лишь бунтарём со скромным пониманием устройства мира. Примечательно, что всего за пару листов до этого Нур произнесла слова: «…те, кто держит тебя в неволе, всегда тираны».

Когда, казалось бы, всё пропало, появляется Зилл и выбрасывает Фаера из окна. А там, снаружи, незрелый оптимизм гонится за свободой, сокрушая тиранию и страх. В паническом бегстве вспугнутые Али лошади обрушиваются на медведя, знаменуя (хотя бы временный) конец насилию, которому и сами подвергались. Соберём кусочки воедино – и посыл создателей становится очевиден. Не важно, на какой стороне конфликта мы себя полагаем, простого ответа не найти. Невозможно свести рассматриваемые идеи к упрощенческим слоганам или банальным высказываниям, нужно хотя бы попытаться оценить ситуацию со всех возможных ракурсов, если действительно хочется найти хоть какое-то понимание свободы.

Наконец, львы добираются до багдадских крыш, откуда любуются закатом – первым в жизни Али. Сцена символизирует окончание их скитаний и приводит историю к печальному завершению. Когда львы, казалось бы, достигли цели, своего понимания счастья, когда даже ослеплённая Сафа и вечный циник Зилл улыбаются, красоту момента и жизни животных грубо обрывают пули американских солдат. Генрикон изображает шокирующую картину жестокости и смерти, к которой многие могут быть не готовы, но показать её необходимо, дабы каждый понял, что никто из нас не может постичь или осмыслить природу свободы, не учитывая её цены.

Финальные страницы лишены диалогов, на них остаются лишь рисунки Генрикона и коротенькое напоминание Вона об истинной истории, на которой основана книга. Прямое обращение автора напоминает нам о событиях, что взаправду происходят в тысячах километров от нас. Что какой бы конфликт мы с вами не претерпели в душ, в соседней части света бушует более чем материальный кровавый конфликт. Рисунки напоминают нам основные поднятые «Хищниками в Багдаде» темы. Птица будто рука об руку с американскими бомбардировщиками пролетает над разрушенным Багдадом, над окружающими деревнями и, наконец, садится на «Вавилонского Льва», о котором главным героям поведала черепаха. Свобода и разрушение приземляются на бессмертные стойкость и единение, а те не шелохнутся. Возможно, со временем, эти идеи станут менее материальными, чем мы привыкли их видеть, и более запутанными, чем нам бы того хотелось.

Оригинал статьи